Сам генсек считает, что главным критерием станет укрепление единства членов НАТО в отношении операции в Афганистане.

В переводе с дипломатического языка это означает — американцы, британцы и канадцы надеются на то, что другие страны (например, Германия) усилят свое военное присутствие в Афганистане и позволят своим военным участвовать в боевых операциях Международных стабилизационных сил против талибов на юге страны.

 НАТО охотится за талибами и просит подкреплений

«Успех пока не просматривается, провала нельзя допустить», — это высказывание генсека Схеффера остается пока наиболее емким обобщением того, чего достигла НАТО в Афганистане.

Такой драматической встречи в верхах НАТО не проводила давно. И хотя Афганистан остается главнейшей темой потенциальных дискуссий на саммите, разногласия по другим поводам выглядят не менее серьезно.

Менее чем за сутки до начала заседания Североатлантического совета — высшего органа НАТО — оставалось неясным, будет ли Македония приглашена в альянс, потому что Греция продолжала настаивать на том, что для нее неприемлемо название «Республика Македония».

В Афинах считают, что оно предполагает территориальные претензии к Греции, одна из провинций которой носит такое же название.

Кроме того, по-прежнему неясно, какое решение будет принято в отношении Украины и Грузии.

Обсудить эту тему на форуме

Будущее Украины и Грузии

Беседуя в кулуарах Бухарестской конференции Фонда Маршалла с представителями альянса, я был поражен тем, насколько глубок раскол между Соединенными Штатами и новыми членами альянса из Центральной и Восточной Европы с одной стороны, и Германией и Францией — с другой.

Первые настаивают на том, что Киев и Тбилиси должны получить План действий относительно членства в НАТО в Бухаресте. Вторые говорят: «Мы в целом не против этого, но сейчас не время».

Как сказал высокопоставленный германский дипломат Вольфганг Ишингер, «принимая решение по Украине и Грузии, мы должны думать не только о будущем НАТО, но и об укреплении Центральной Европы. Отказ будет фактически означать предоставление России общеевропейской безопасности в более широком смысле слова».

Оппоненты Берлина и Парижа утверждают — все дело в экономической зависимости Германии и, в меньшей степени, Франции от России.

«Фактически Берлин и Париж предоставляют Москве неофициальное право накладывать вето на решения НАТО», — это обвинение не раз звучало на конференции Фонда Маршалла из уст американцев, латвийцев, эстонцев.

«Это политика умиротворения в стиле Мюнхен-1938», — такое обвинение в адрес немцев и французов не раз звучало на бухарестском форуме Фонда Маршалла.

За чашкой кофе в перерыве конференции ряд высокопоставленных немецких политиков признавался мне: все дело в позиции германских социал-демократов, которые сделали ставку на развитие стратегического партнерства с Россией. Многие называют нынешнего главу МИД ФРГ Франка Вальтера Штайнмайера главным архитектором «новой восточной политики» Берлина.

«Лично я считаю, что канцлер Ангела Меркель могла бы проводить более жесткую и независимую линию в отношении Москвы», — сказал мне один из членов бундестага.

Однако на публике германские представители выдерживают единую линию. На вопрос: «Если не сейчас, то когда можно будет вести речь о предоставлении планов по вступлению в НАТО Украине и Грузии?», — четкого ответа от них добиться невозможно.

Немецкие и французские политики признаются: Меркель и Саркози хотя дать шанс избранному президенту России Дмитрию Медведеву сформулировать собственное видение внешней политики, и поэтому не хотят создавать для него дополнительных сложностей в самом начале его работы в Кремле.

Американцы и их центральноевропейские союзники отвечают: отказ грузинам и украинцам лишь усилит позиции силового крыла в российском руководстве и осложнит жизнь Медведеву.

Многие эксперты в Бухаресте считают, что Киев и Тбилиси все же не получат Планы относительно членства на этом саммите, однако, возможно, услышат твердые неформальные гарантии, что таковые будут предоставлены на юбилейном саммите НАТО в 2009 году в Берлине, когда альянс будет отмечать свое 60-летие.

По-прежнему остается открытым опрос о том, как пройдет заседание Совета НАТО-Россия (или Россия-НАТО, как его называют в Москве) 4 апреля.

Выступит ли Путин?

Владимир Путин прибудет в Бухарест 3 апреля. Судя по всему, решение о том, в каком формате пройдет встреча, будет принято в последний момент.

Москва настаивает на предоставлении российскому президенту времени для отдельной речи перед телевизионными камерами в начале заседания.

Аргумент Кремля — Путин впервые присутствует на саммите НАТО в таком формате, и интерес к его мнению очень велик.

Аргумент НАТО: протокол заседаний Совета строится на принципе «27 стран вместе», а не «26 стран НАТО плюс Россия». Поэтому председательствует на заседании всегда генеральный секретарь НАТО. Он произносит вступительное слово для прессы, после чего двери закрываются.

Как заметил в беседе со мной высокопоставленный представитель альянса, «если бы российские представители дали нам гарантию, что президент Путин будет говорить недолго, то мы, возможно, нашли бы возможность включить его выступление в открытую часть заседания. Например, предоставив также слово канцлеру Меркель и президенту Саркози. Но мы знаем, что Путин — отличный оратор и может превратить заседание в свой бенефис».

ВВС